 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Ифигения, Строфа I
Слава тебе, богиня,
Граду Приама смерть!
Вы же смелей, о жены,
Больше цветов сюда!
Больше цветов увить мне
Кос руно золотое...
Как зачерпнете воды,
1480 Тесным кольцом охватите
Страшный богини алтарь!..
Смоет там кровь царевны
Ужас пророческих слов.
Слава богине, слава!..
Хор Антистрофа I
1510 Вот она, вот, глядите:
Смело на смерть идет...
Примет чело повязку,
Ключ оросит его,
Следом из белой шеи
Хлынет, нож обливая,
Алая кровь ее -
На грозный алтарь Артемиды.
Воду уж льет отец,
Ждет он омыть там жертву,
Крови суда там ждут,
1520 Плыть к Илиону рады...
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
В основе художественных эпосов лежит величественная героика, т.к. человеческие образы, герои эпоса олицетворяют собой весь народ, их судьбы есть судьбы общества и государства. Герой поэм живёт в каком-то своём мире. В эпосе выступает род и человек, но каждый человек эпоса воплощает в себе как бы всё эпическое человечество. Между человеком и человечеством есть, в Гомеровском эпосе связывающее звено – эпический герой. Человек оказывается героем потому, что он лишён мелких эгоистических черт, но всегда является и внутренне, и внешне связанным с общенародной жизнью и общенародным делом. Он может быть победителем или побежденным, сильным или бессильным, он может любить и ненавидеть – словом, обладать разнообразными свойствами человеческой личности, но всё это при одном условии: он должен быть обязательно самим своим существом в единстве с общенародной и общеплеменной жизнью. Эпический герой – вовсе не тот, кто лишен свойственной ему личной психологии, но эта психология в основе своей должна быть у него общенародной. Это и делает его героем монументального эпоса. Одиссей – «многохитрый муж», герой-интелектуал, известен своим умом, хитростью, дипломатичностью, ораторским искусством. Ему покровительствует Афина Паллада, и Одиссей может выйти из любого тяжелого положения. Прежде всего, Одиссей очень предан интересам своей родины и не может её забыть в течение 20 лет. Нимфа Калипсо, сделавшая его своим мужем, предлагала ему роскошную жизнь и бессмертие, и все-таки он предпочел оставить её и вернуться к себе на родину. Вторая черта, без которой Одиссей немыслим – это его невероятная и бесчеловечная жестокость.
. . . Себя самого тут спросил Одиссей богоравный:
Сильно ль ударить его кулаком, чтоб издох он на месте?
Или несильным ударом его опрокинуть? Обдумав
Всё, напоследок он выбрал несильный удар, поелику
Иначе мог бы в сердцах женихов возбудить подозренье.
(«Одиссея» XVIII)
В данном эпизоде Одиссей, ввязавшись в поединок против заведомо более слабого противника, играя мышцами («крепкие ляжки, широкие плечи, твёрдая грудь, жиловатые руки, и сделала выше ростом его, неприметно к нему подошедши, Афина»), размышляет лишь о мере наказания, которую он вынесет нахалу. Жизнь Ира зависит не от каких-либо законов, а лишь от тайной политической подоплёки, руководящей Одиссеем («поелику иначе мог бы в сердцах женихов возбудить подозренье»). Позже он хладнокровно перебивает всех женихов, наполняет дом трупами, приказывает казнить распутных служанок, предаёт мучительной смерти предателя Меланфия.
Выведен был и Меланфий на двор чрез преддверие зала,
475 Уши и нос отрубили ему беспощадною медью,
Вырвали срам, чтоб сырым его бросить на пищу собакам,
Руки и ноги потом в озлоблении яром отсекли.
Оба после того, обмыв себе руки и ноги,
В дом Одиссея обратно вернулись. Свершилося дело.
(«Одиссея» XXII)
Прибавив к этому его постоянную храбрость, отважность как в мелких, так и в больших делах, бесстрашие перед смертью, неистощимую терпимость и вечные страдания, нужно признать, что этот Гомеровский характер далёк от какого-либо скучного однообразия и полон самых глубоких противоречий. В приключениях ему помогают не столько воинская доблесть, сколько ловкость, находчивость и изворотливость.
Время тебе на покой удалиться, а я здесь останусь:
Видеть хочу поведенье служанок; хочу Пенелопе
Сердце встревожить, чтоб, плача, меня обо всём расспросила.
. . . . . . .
…В море идти не пустил их Борей, бушевавший с такою
Силой, что было нельзя на ногах устоять и на суше;
Демон его разъярил; на тринадцатый день он утихнул.
В море пустились они». Так неправду за чистую правду
Он выдавал им. И слёзы из глаз их лилися;…
(«Одиссея» XIX)
Всегда настороженный, он имеет наготове целый запас вымышленных историй, которые рассказывает и Полифему, и Эвмию, и Пенелопе. Само взятие Трои при помощи деревянного коня было дело его хитрости.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
rbalykov
sleepy
apathetic
peaceful
pissed off